«Голоса Победы»: Тамара Павловна Герман.

311
8 минут
«Голоса Победы»: Тамара Павловна Герман.
20.03.2020 "Знамя труда". Сланцы
В уютной квартирке Тамары Павловны Герман вкусно пахло выпечкой.
– М-м-м, какой аромат, – я глубоко вдохнула. – Неужели вы пирожков напекли?
– Да, бабушка всё-таки не удержалась, – засмеялась внучка ветерана Елена. – И ведь мы с ней договорились, что она бережёт себя и не печёт пироги, чтобы не уставать. Но вечером захожу её проведать и чувствую запах капусты – точно, уже кулинарит.
– Конечно, я же должна вас накормить, – улыбнулась, выйдя из комнаты, Тамара Павловна. – Вот ещё картошки надо отварить, чтобы вы были сыты.
– Бабуля всегда хочет всех накормить, видимо, это осталось в ней после того голода, что они пережили в войну. Никогда не выбросит ни крошки хлеба или другой еды и всегда накормит, – внучка ласково обняла женщину за плечи.
– У нас в семье было пятеро детей, – начала свой рассказ Тамара Павловна. – Жили мы в деревне во Владимирской области, родители работали в колхозе. Когда война началась, старшей сестре Валентине было 16 лет, мне – 14, братьям – 10 и 7, а нашей младшенькой, Гале, всего три годика. И детей было много, и папа по возрасту уже не подлежал призыву, но ему прислали повестку и забрали на фронт.
Ветеран ненадолго замолчала, как бы раздумывая, стоит ли об этом говорить. Но пережитое горе до сих пор жжёт душу, и Т. Герман озвучила свою боль:
– А ведь были у нас в деревне и те, кого не призвали – молодые мужчины, мамины младшие братья. Они работали в колхозе – один складами заведовал, второй тоже был при должности. И на войну их не взяли, и жили они хорошо. А мы папу только один раз видели, почти мельком, он на побывку приходил. И все. До победы не дожил 4 месяца, погиб в Восточной Пруссии. В нашу деревню из всех призванных только трое вернулись – раненые, калеченые, а парнишка молодой и вовсе без ноги пришел.
Тамара Павловна – труженик тыла. Она не видела боев, не ходила в атаку, не встречала фашистов, но по ней и её семье война прокатилась безжалостным голодом, обжигающим холодом, изнуряющим трудом…
– Для меня самое страшное во время войны было – дорога на работу, – вспоминает ветеран. – Я работала на фабрике Крупской, мы шили бельё и маскхалаты для солдат. Моя смена – ночью, из дома я выходила в 4 часа утра. Идти нужно было 12 километров. Ночь, холод, темнотища, сугробы по пояс, а на мне из одежды несколько пар чулок, какие-то ботиночки, курточка, юбка. На работу придёшь – все колом стоит. Снимешь чулки – ноги аж багровые от холода, потрескавшиеся. Одежду на печку сушиться, а сама за работу.
Тамара Павловна, как будто снова почувствовав ту жгучую боль, поглаживает колени и продолжает:
– Я всю жизнь работала, и сейчас у меня силы есть, только вот ноги болят сильно. Ещё с тех времен.
А тогда, зимними ночами, пробираясь по сугробам, девочка не только жутко мерзла, но и очень боялась:
– Вижу, впереди что-то шевелится, и боюсь: вдруг человек? Или куст это? Зверь, может, какой? Стою, высматриваю. Пройду сколько-то, снова что-то на пути мелькнёт – замру в сугробе, пережидаю. А был случай, я уже полдороги прошла, километров шесть. И кажется мне, что впереди люди какие-то. Не решилась я идти, вернулась до деревни и побежала кругом, по большой дороге. Бежала из последних сил и всё боялась, что на работу опоздаю.
– Где же вы силы брали, чтобы каждую ночь, да ещё зимой, по 12 километров туда и обратно ходить? Вы хоть ели досыта?
– Да бог с вами, – всплеснула руками Тамара Павловна. – Голодно было, очень голодно. Жмых ели, отруби, из картофельных очисток и гнилого картофеля, который мы находили, мама лепёшки пекла. Из лебеды и щавеля суп варила. Поначалу ещё хлеба немного по карточкам давали, потом перестали. Мы-то, старшие, понимали, что есть нечего, могли потерпеть, а младшая сестричка, совсем малышка, не понимала: просит у мамы кушать, плачет, а у нас сердце разрывается. Ей больше всех досталось, бедненькой, – слезы заблестели на глазах ветерана. – Маме было нечего ей дать, она и говорила: «Пойди, доченька, по деревне, попроси. Может, угостит кто-нибудь». Вот сестрёнка и ходила, маленькая такая, худенькая, как тростиночка, кушать просила. Дадут ей кусочек хлебца, картошинку, она за пазуху спрячет и домой несёт. Заходила и к маминым братьям в дома, к тем, которых на фронт не забрали. Ни разу ни они сами, ни их жены ни кусочка ребенку не дали, в дом не завели, хоть сами и не голодали, сытно жили, – не выдержав тяжести воспоминаний, Т. Герман отвернулась. Наклонила голову, плечи слегка вздрогнули. Смахнув слёзы ладонью, вновь взглянула на меня. Сколько же боли было в её глазах – за плачущую от голода сестрёнку, за погибшего отца, за разрывающуюся на пятерых детей и работу в колхозе мать, за предательство родственников, за украденные войной детство и юность…
– Старший из братьев во время войны в колхозе работал погонщиком быка, – продолжив разговор, Тамара Павловна не стала возвращаться к рассказу о сестре. Слишком больно. Даже сейчас, хоть и прошло уже столько лет. – Он тоже был худенький, сил не хватало, а бык ему попался вредный, никак не хотел работать. Однажды брат то ли уснул, то ли сознание потерял и завалился, прямо между быком и санями вниз упал. Сани на него наехали, чуть не погиб – хорошо, что следом женщины шли, увидели и сдвинули быка.
– Много женщин работало в колхозе?
– Так одни женщины и трудились, да ещё дети и подростки, – ветеран слегка откидывается на диванные подушки: по её лицу видно, что устала – вспоминая, всё переживала заново. – Женщины работали везде: косили, молотили, пахали, доили, сажали. Весь колхоз на женских плечах держался. А мы, дети, ещё за реку за дровами ходили с санками. Нужно было через гору перейти. Сучков наберём, веточек, хворостин, уложим в санки и каждые санки по очереди все вместе на гору затаскиваем – одному не справиться. Все санки поднимем, а там уже каждый свои везёт. Дома печки только этими веточками и палочками топили. Очень было холодно.
Хорошо зная на себе, что такое холод, помимо шитья в ночные смены, Тома с подругами вязала – носки, варежки – складывала всё это в посылки и отравляла на фронт. Или подкладывала в карманы маскхалатов – очень хотелось помочь солдатам, хоть немного согреть их.
– У каждого из нас целые стопки носков, связанных бабушкой, – улыбается внучка ветерана. – До сих пор вяжет и очень обижается, что мы редко их носим. Кстати, и картошку мы всей семьей под руководством бабушки до сих пор сажаем. Она всё контролирует, не дай бог ряд криво выведешь – заставит переделывать. И картошка у неё самая вкусная всегда вырастает.
– Я же всю жизнь работала, – тоже улыбается Тамара Павловна. – От работы не бегала. Хотя образования у меня нет совсем. Война началась – я два класса окончила. А после войны уж не до того было – трудились, хозяйство поднимали. После войны всей семьей по вербовке приехали в Отрадное, сначала мама работала дояркой в колхозе, потом и я этому делу научилась. Группа у меня была из 15 коров, все гладкие, чистые, спокойные, я никогда не кричала на них. И к нам колхоз всегда приезжали на них смотреть. Потом вышла замуж, работала в Синево и в Приозерске на железной дороге. Дети родились, внуки. А сейчас у меня уже правнуки и праправнучка. Богатая бабушка!
– А как узнали о Победе?
– Мы услышали по радио. И радовались, что конец войне, и плакали, что отец наш всего четыре месяца до победы не дожил. Всю войну прошёл, воевал, а не дожил…У нас от него только портрет рисованный остался, который он с фронта в письме прислал. Хотя письма он редко писал. Мы искали, где он похоронен, внук даже ездил в Калининград, нашёл братскую могилу – фамилия папы там есть, а имя и отчество не те, – развела руками Т. Герман.
Вот так, не видя врага в лицо и не побывав на фронте, люди ощутили на себе ужасы войны, вкладывали в победу свои последние силы, работая до изнеможения, не давая умереть сельскому хозяйству и промышленности, выживая какими-то одному богу известными способами. Защищали страну, Отечество, семью. Защищали жизнь!
Анна ТЮРИНА.
Фото Г. ОЖЕГОВА.
  • Комментарии
Загрузка комментариев...
Яндекс.Метрика