Репрессии в Гдовском уезде

873
9 минут
Репрессии в Гдовском уезде
С чего же начать рассказ о репрессиях в Гдовском уезде? По всей видимости, с самого начала, то есть с событий, произошедших на его территории в период первой русской революции 1905 года.

Жил в селе Рудно Выскатской волости Гдовского уезда Санкт-Петербургской губернии мальчик Стёпа – Степан Степанович Бакешин. В 1905 году ему исполнилось одиннадцать лет. Хрусталёвы – два брата его матери Аграфены Федосеевны – работали учителями в близлежащих сельских школах. Людьми они были просвещенными, с передовыми взглядами и поэтому состояли в партии эсеров. В этой же партии состоял и сын гдовского землевладельца, помещика и дворянина Яков Тягунов, проживавший по соседству в имении Шапки, что расположилось на северном берегу Рыжиковского озера. Тягунов привёз в своё имение печатный станок и печатал на нем антиправительственные прокламации. Ниспровергатели основ тайно собирали в гумнах крестьян, рассказывали о народовольцах, казнивших царя, пели революционные песни. Братья Хрусталевы принимали в этих мероприятиях самое активное участие, то есть, как могли, раскачивали лодку российской государственности.
Их тесть – отец маленького Стёпы – Степан Иванович Бакешин был «справным» хозяином. На берегу речки Рудинки ему принадлежал кожевенный завод! Ну, как завод – пара деревянных, крытых соломой сараев, где выделывались кожи, которые Степан Иванович скупал у окрестных мужиков. И здесь же – врытые в землю огромные чаны, где эти кожи замачивали. Видимо, дела у Степана Ивановича шли неплохо, поэтому в 1905 году он начал строить в Рудно новый дом. От строительства дома оставались опилки, которые складывали в дальний угол одного из сараев. Дверь в этот сарай не закрывалась, так как ничего ценного в нём, кроме опилок, не было. Как известно – если хочешь спрятать что-то ценное, положи его на самое видное и открытое место. Так и поступили братья Хрусталёвы. Мешок с прокламациями и прочей нелегальной литературой они зарыли в кучу опилок, лежащую в сарае.
Но, как говорится, «На каждого мудреца довольно простоты»! И такая простота в виде «убогого чухонца» пришла в сарай за опилками. Дело в том, что Степан Иванович решил поделиться своими опилками с одним из знакомых, пообещав тому целый воз. Знакомый прислал за опилками своего работника эстонца. Стёпку послали показать работнику, где лежат опилки. Проводив эстонца в сарай, мальчик побежал ловить бабочек. Это занятие настолько увлекло юного энтомолога, что он не заметил, как работник нашёл таинственный мешок и затем спрятал его за сараем.
Вскоре о пропаже узнали незадачливые конспираторы Хрусталёвы. Сопоставив все факты, они пришли к выводу, что похитителем является работник, приезжавший за опилками. Братья отправились к эстонцу и потребовали у того вернуть мешок, но вернуть мешок добром эстонец отказался. Тогда Хрусталёвы решили выкупить свой мешок за деньги. Однако хитрый эстонец отказался вернуть мешок и за деньги, видимо, боясь продешевить. Предвкушая большой куш и полагая, что пришла пора зажить на широкую ногу, хитрец отправился в Рудненскую портерную. Там, распираемый тщеславием и парами алкоголя, он похвастался, что вскоре будет сказочно богат, так как располагает очень важными документами. В самое короткое время весть о нечаянном богатстве из портерной распространилась на всю волость и была доведена до сведения урядника. В дом, где жил эстонский работник, пришли с обыском и обнаружили на чердаке за печной трубой мешок с нелегальной литературой. Дело имело политический характер, поэтому эстонца вместе с литературой отправили в Петербург.
В Шапках началась паника, печатный станок спешно утопили в Рыжиковском озере, впоследствии он так и не был найден. Все время, пока шло следствие, Хрусталёвы по вечерам, чтобы никто не видел, приходили к Бакешиным и учили Стёпку, как следует отвечать на вопросы, коль дело дойдет до суда. Недаром братья были учителями, поэтому вскоре на все вопросы мальчик отвечал бойко и без единой ошибки. Заучил всё, что ему говорили, как Отче наш.
На заседание суда в Петербург Степан Иванович повез своего сына Степана Степановича в качестве свидетеля, точнее лжесвидетеля. Огромный и шумный Петербург произвёл на Стёпу сильное впечатление. Но самое большое впечатление на него произвёл огромного роста городовой, который стоял рядом с подсудимыми с шашкой наголо! На суде Стёпа сказал, что чухна все врёт. Да, он поехал с ним за опилками на телеге, взяли из дома две лопаты, он помогал насыпать опилки, был в сарае всё время, никуда не отлучался, никакого мешка не видел! Где чухна взял этот мешок, он не знает! И как его ни сбивали вопросами, он нигде не ошибся. Наконец слово взял защитник: «Господа судьи! Кому мы должны поверить? Этому нехристю чухне или младенцу – агнцу божьему, устами которого глаголет истина!».
В результате братья Хрусталёвы были признаны невиновными, в отличие от других членов организации, отправленных в ссылку. Так Стёпа внёс свою небольшую лепту в дело борьбы с самодержавием. В благодарность за лжесвидетельство юный революционер получил огромный пакет сладостей! Благодаря ему в этот раз репрессии царского правительства обошли стороной и Хрусталёвых и Бакешиных.
После февральской революции 1917 года некоторые ссыльные эсеры, в частности Яков Тягунов, с триумфом вернулись в Гдовский уезд. Они с головой ушли в работу по развалу старых органов управления и созданию новых. Но едва были созданы гдовские Советы, в которых эсеры занимали все руководящие посты, как грянул Великий Октябрь. Теперь ведущая роль в местных Советах стала принадлежать большевикам. По этой причине многие эсеры потянулись в ряды РКП (б). Так, например, поступили Степан Харитонов из д. Дубок, сначала сменивший партию, а затем активно участвовавший в строительстве колхозов, и А.А. Морозов из д. Глазова Гора, всенародно отрекшийся от партии эсеров.
В 1918 году Чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией и саботажем располагалась в Гдове. Сюда в гдовскую тюрьму, находившуюся на территории гдовской крепости у Димитриевского собора, отправляли многочисленных контрреволюционеров со всего уезда. Здесь в апреле 1919 года был убит член Союза Русского Народа граф Алексей Иванович Коновницын. Отсюда не вернулись отправленные в гдовскую ЧК Советом Рудненской волости уроженцы деревни Рожки – крупные землевладельцы и хозяева изразцового завода братья Антиповы. Один из них был старостой Рудненского Георгиевского храма.
И хотя Бакешины являлись довольно зажиточными, а правильнее сказать «справными» крестьянами, репрессии 1918 года их пока не коснулись. На этом этапе Советы боролись лишь с крупными землевладельцами, такими, как принаровские купцы Громовы. А созданные, как альтернатива Советам, Комитеты бедноты в силу своего недолгого существования до Бакешиных «добраться» не успели. (Комитеты бедноты появились в Гдовском уезде в сентябре-октябре 1918 года и были упразднены в декабре этого же года).
А что же Степан Степанович? В 1916 году он был призван на военную службу для защиты Родины от «германца», но послужил недолго, в 1917 году «под шумок» уехал домой в Рудно. Благо из Петрограда домой добираться было недалеко. В 1923 году он женился на Анисье Ивановне или попросту Оне, из деревни Крюково. (Крюково – часть деревни Вельяшев Лог, обе эти части разделяла речка Елемка). Молодые поселились в Рудно в старом доме. В новом, построенном в 1905 году, жили родители Степана. В 1927 году у молодых родилась дочь Нина, а в 1928 году сын Шурик. Политика военного коммунизма в стране к этому времени сменилась периодом НЭПа. В хозяйстве у молодых были две коровы, выращен хороший жеребец.
Теперь пришло время сделать небольшое отступление, а вернее уточнение, и рассказать о формах коллективного ведения хозяйства в описываемые нами 20-30 годы прошлого столетия. Первые коллективные хозяйства начали появляться на территории современного Сланцевского района в 1918 году. По виду собственности они делились на коммуны, артели и товарищества по совместной обработке земли. Коммуны, как правило, организовывались в основном на бывших помещичьих или монастырских землях, то есть там, где хозяйственная деятельность уже существовала. Члены коммуны не имели личного хозяйства. При этом все средства производства объединялись, а распределение ресурсов шло по едокам. В качестве примера мы можем привести коммуну, организованную на территории Козьегорской общины. В артелях в личной собственности крестьян-артельщиков оставались дом и подсобное хозяйство, а доходы распределялись по количеству и качеству затраченного артельного труда. В товариществах (ТОЗЫ) общими были только землепользование и труд, а дом, инвентарь и скот оставались в собственности крестьянина. Так, например, имение Гавриловское арендовали пять эстонцев.
Параллельно вышеуказанным формам колхозов развивались совхозы, где собственником земли было государство, а крестьяне были наёмными рабочими, получавшими фиксированную плату. Подобный совхоз был организован в имении Леонтьевское.
Теперь, прежде чем продолжить рассказ о семье Бакешиных, скажем несколько слов об экономическом положении страны Советов. Понадобилось целых одиннадцать лет для того, чтобы справиться с разрухой, вызванной Гражданской войной. Теперь предстояло провести срочную промышленную индустриализацию. 7 ноября 1929 года в газете «Правда» № 259 появилась статья И.В. Сталина «Год великого перелома». В этой статье были подведены некоторые итоги двенадцатилетней деятельности Советского государства и поставлены задачи на ближайшее будущее. В третьем разделе этой статьи речь шла «о коренном переломе в развитии нашего земледелия от мелкого и отсталого индивидуального хозяйства к крупному и передовому коллективному земледелию, к совместной обработке земли, к машинно-тракторным станциям, к артелям, колхозам, опирающимся на новую технику, наконец, к гигантам-совхозам, вооруженным сотнями тракторов и комбайнов». Далее в статье шла речь о том, что благодаря «новому, социалистическому пути развития, который вытесняет богатеев-капиталистов, а середняков и бедноту перевооружает по-новому, вооружает новыми орудиями, вооружает тракторами и сельскохозяйственными машинами, для того чтобы дать им выбраться из нищеты и кулацкой кабалы на широкий путь товарищеской, коллективной обработки земли». Одним словом «Нужно признать, что таких бурных темпов развития не знает даже наша социализированная крупная промышленность, темпы развития которой отличаются вообще большим размахом». И все эти достижения состоялись вопреки возражениям «науки» и утверждениям «правых оппортунистов (группа Бухарина) насчёт того, что:
а) крестьяне не пойдут в колхоз,
б) усиленный темп развития колхозов может вызвать лишь массовое недовольство и размычку крестьянства с рабочим классом,
в) «столбовой дорогой» социалистического развития в деревне являются не колхозы, а кооперация,
г) развитие колхозов и наступление на капиталистические элементы деревни может оставить страну без хлеба».
Продолжение следует.
А.Д. Лукашов,
краевед.  
  • Комментарии
Загрузка комментариев...
Яндекс.Метрика